Соблазнительный блог!

Я не слишком далеко ушла по этой сомнительной дороге превращения мужчины в пуп земли. Тем не менее мне пришлось столкнуться с веселой ситуацией «наши деньги/мои деньги».
В 1970 году Стив зарабатывал в качестве диктора на радио 200 долларов в неделю. Для нас это были большие деньги, и это были наши деньги. У меня было на них столько же прав, сколько и у него. До рождения ребенка я работала в небольшой хипповской газете, где получала меньше денег, но это были мои деньги. На них я могла купить нам кондиционер для воздуха, а могла потратить их на поездку в одиночестве в Англию, выбор целиком зависел от меня.

Это было несправедливо. Фактически Стив нес ответственность за нас обоих. И не важно, что Стив владел большими деньгами, чем я, все равно это было неправильно. Я чувствовала себя незначительной и предоставленной самой себе, как и мой доход. Мы вообще-то никогда об этом не говорили. Так же вели себя наши родители, родители наших родителей, просто так всегда и было.
Неудивительно, что мы стали говорить друг с другом как с детьми. Мы не осознавали того, что были прочно связаны, живя жизнью, не имеющей с нами ничего общего. Мы превратились в инфантильных поедателей печенья.
Но потом, после трех лет общения голосом мышки из диснеевской «Золушки», Стив получил предложение на высокооплачиваемую работу в Техасе. Мы решили его принять и ехать в Техас. Но сначала я хотела съездить в Англию. Я прочитала книги Маргарет Дрэбл, Диккенса и Артура Конан Дойля. Я мечтала увидеть дом 221 Б на Бейкер-стрит. Мы договорились, что сначала поедет Стив, найдет нам жилье, а я присоединюсь к нему где-нибудь через месяц после поездки по Европе.
Прощание было мучительным. Мы называли друг друга «малыш», плакали, обнимались и снова плакали. В конце концов он уехал. Я слышала, как хлопнула дверь. Я, как всегда, лежала в кровати. Но потом случилась невероятная вещь.
Я пришла в себя.
Я вспомнила, кто я. Это понимание пришло с бурным потоком чувств:
Несчастный ребенок с окраины, который убежал в большой город, задушенный жизнью и родителями, старающийся быть глупым, необычным и претендующим на художественный вкус. Как такое могло случиться? О чем я думала, живя здесь, в миле от своей матери?
Я лежала так до наступления темноты. Потом я встала, надела свое платье в вишенку и расчесала волосы. Весь вечер я провела в гостиной - на этот раз не в кровати - танцуя с ребенком под «Maggie Мау» Рода Стюарта. И думая об освобождении женщин.